3

Ушуайя - город на краю земли

Продолжение путешествия нашего автора Надежды Горчаковой. Специально для Russian Traveller.

 

 

Существует ли любовь с первого взгляда? И возможно ли влюбиться заочно с тем, чтобы через долгое время при личной встрече сразу и бесповоротно утвердиться в мысли: вот оно, самое верное и нужное? А главное – насколько крепка будет эта любовь?

Эта история произошла у меня с городком на краю земли. Я заранее знала, что мне здесь понравится, и готовилась к свиданию с нетерпением и безумством влюбленной школьницы. Все приметы были известны давно: во-первых (и в-главных), здесь соединялись горы и море, светящиеся голубым ледники и соленый ветер. Потом было всё остальное: романтика самых далеких и неизведанных уголков планеты, звон блоков на высоких мачтах, свист ветра в снастях и на перевалах, шумные закопченные таверны, заполненные моряками, альпинистами и полярниками, деревянные домишки, запах рыбы и печных труб, гудки пароходов. Ещё немного природы (пушистые сосны, кудрявые березы и ромашки, румяные болота с пятнами охры...) - и мягко шуршащее на губах название - Ушуайя. Кажется, для того, чтобы чувствовать себя абсолютно счастливой в одной точке земного шара, этот город был идеален.

Не знаю уж, когда я впервые услышала об этом райском уголке, но его название отпечаталось у меня в голове сильнее прочих. Хотя и соседние завораживали: пролив Магеллана и Бигль, мыс Горн, пролив Дрейка, Антарктида, Огненная Земля... Все они были до такой степени пропитаны неизведанным, оттенками отваги и тайны, что не потерять голову было сложно. В довершение всего Ушуайя стала одним из портов кругосветки "Седова" - и крыша моя унеслась вдаль, помахивая скатами и попыхивая трубой. Мне было необходимо вдохнуть этот волшебный воздух.

5

Стоит ли говорить о том, что, как только сквозь пелену облаков я впервые увидела крутые склоны, нависшие над бухтой, сердце радостно подпрыгнуло и пошло отбивать такие ритмы, будто принадлежало, по крайней мере, Фрэнки Мэннингу. К счастью, на дворе (разумеется, маленьком, за дощатым забором и с добродушным лохматым псом) стоял высокий сезон, и все койки города были заняты на много дней вперед. На каждой второй двери висела надпись "хостерия" - и чуть ниже, от руки, "completo": заполнено. Нам это показалось удачей, потому что иначе мы бы не очутились на пороге кемпинга Andino на западной окраине города.

Место это куда чудеснее всех гостиниц, и за 60 песо с человека в день мы получили возможность ночевать в собственной уютной палатке и проводить вечера в натопленном светлом приюте. Панорамные окна его выходили одной стороной на пролив Бигль и чилийский остров Наварино, а тремя другими - на стройные заснеженные вершины. От красоты перехватывало дыхание.

Дождь начинался по двадцать раз на дню и столько же раз сменялся смеющимся солнцем. Радужные блестки на траве не успевали высохнуть, кругом искрился сказочный мир. Палатки перемежались рядами люпинов, на склоне буйствовал клевер и улыбки ромашек. Странники всего мира стекались сюда, чтобы вновь разбежаться в разные стороны. Вечерами зал приюта наполнялся шумом разноязыких голосов.

До основных достопримечательностей приходилось идти через весь город, зато вот лес и горы начинались сразу за тонким полотном стен. Ветра приносили соленый аромат моря. Мы с Ушуайей сразу и бесповоротно понравились друг другу. Это была та самая «любовь заранее», и я покачивалась на радужных облаках эйфории.

2

Всё изменилось как-то невзначай. Из Ушуайи путь наш лежал через пролив Бигль – на чилийскую его сторону. Маленькая лодочка причалила среди фьордов и высадила нас на ветреный каменистый берег. Почти сразу по приезду мы ушли в горы и вернулись спустя несколько дней – очистившие сердца от копоти городов, промерзшие в снегах и промокшие в болотах. На спуске чуть волновались – торопились по инерции, хотя спешить было некуда.

Заброшенным судьбой на самый краешек мира, откуда южнее лишь одна рыбацкая деревенька, военный пост на острове Горн и Антарктида, нам предстояло провести несколько дней в крохотном городишке Пуэрто Вильямс. Чем-то похожий на наш Курильск, его тоже назвали городом скорее в шутку: маленькие безлюдные улочки не знали асфальта, за домами паслись лошади, отовсюду веяло деревенским запахом травы и клевера.

Косой дождь осторожно шлепался в лужи, чтобы не разбудить спокойный город. Туристов здесь почти нет, а «свои в такую погоду дома сидят». Мы обошли несколько домиков с вывесками «Hostal», пока не увидели на склоне дом с большим балконом, выходящим в сторону пролива. На заборе висела выцветшая деревянная дощечка – возможно, там и было что-то написано про жильё, но разобрать букв не удавалось. Скрипнув калиткой, мы рискнули зайти. Обошли его кругом, робко постучались в дверь. В этот момент дождь усилился, будто подтверждая правильность нашего решения. Улыбчивая хозяйка Лили наконец удивленно отворила: в это время года гости здесь редки. То ли от изумления, а вероятнее всего, просто по доброте душевной, она назначила нам умеренную цену.

И только отдышавшись и согревшись, мы осознали, в какое сказочное место попали. Будучи единственными постояльцами, мы получили в пользование почти половину дома: спальню с большой кроватью и двумя теплыми-теплыми одеялами, душ, туалет и «общую» комнату. Посреди неё стоял стол, крытый полотняной красной скатертью, рядом с дверью уже попыхивал паром чайник. В глубине комнатки бурчала газовая печка. Маленькая дверь под наклонным потолком с деревянными переборками вела на балкон. Но главным достоинством были окна.

Размером почти во всю стену, они служили лучшей заменой любых украшений и картин. Под склоном горы, на котором ютился дом, простирался весь поселок. А за ним… за его уютом природа выставляла лучшие свои полотна. Высокий берег Наварино обрывался в пролив, помигивая маяками в кудрявых ветвях деревьев. По его водам скользили яхты – не праздные, но несущие на своих крыльях самых смелых людей планеты. А вдали, за натянутыми лентами парусов, за черточками дождя вставали заснеженные вершины Огненной Земли. Этой совершенной красоте хотелось молиться.

Восторженные, мы проводили здесь самые нежные и трогательные часы своей жизни. Выпрыгивали поутру в холодный воздух из нагретой пещерки одеял, чтобы оживить гудение печки, поблагодарить небо за счастье и сделать зарядку. Притопывая в душе, взбодриться сменой горячей и ледяной воды. Слушать, как наверху просыпаются хозяева, и смотреть на светлеющие горы. Потом - шаги Лили. Кувшинчик горячего молока, теплый хлеб и домашнее варенье.

Если не пасмурно - гулять в тишине, наведываться в музей за знаниями и свежими письмами. Если льёт - сидеть напротив любимой мордашки и время от времени вскидывать ресницы, заглядывать в добрые глаза. Греть обед на печке и не замечать, как приходит вечер - глубокий, синий, светящийся бессонными маяками. Читать и творить.

Мы всё ещё стремились дальше, искали попутные суда до Ушуайи. И уже отдав проштампованные паспорта новому капитану, взгрустнули. Нет, мы были довольны, что нам предстоит плавание по проливу на яхте с интересными людьми, мы предвкушали новые впечатления после него. Но тяжко было расставаться с полюбившимся местечком, хотелось задержаться ещё. Это тоже была любовь.

После Пуэрто Вильямса Ушуайя показалась нам большим, шумным и перенаселенным городом. Здесь было теплее на улице, но не в душе. Было больше встреч, но исчезло ощущение семьи и дома, какая-то ниточка между состоянием сердца и целомудренностью тишины. Я не разлюбила её, сердце по-прежнему трогали люпины, атмосфера горного приюта и встречавшиеся знаки далекой России: маршрут "Седова" на потолке магазина, футболки "Крузенштерна" рядышком... Но какая-то часть меня осталась там, у большого окна рядом с печкой. Опечаленное отъездом сердце тянется обратно, хотя почти не надеется вернуться в эти далекие края. Но уж теперь-то я наверняка знаю, как выглядит мой рай.

4

-NG-
Фото автора

Читайте за очки и выигрывайте призы

Лучшие предложения